KN

Погода в мае ведёт себя неподобающе. Но уже выпадали такие дни, когда становилось наконец-то поразительно тепло и хотелось идти домой не торопясь.

В один из таких дней солнце клонилось к закату, а я проходил мимо обветшалых домов с подъездами без дверей, с натянутыми тросами для сушки белья, с мужичками во дворах, играющими в домино. Собаки лежали тут же, крепко зажмурившись. В воздухе чувствовался едва заметный запах костра. Я шёл и думал о своей прозрачности, что вот я иду здесь и одновременно как будто отсутствую, что у меня больше общего с чьей-то выдумкой, чьим-то смутным воспоминанием, чем с реальностью.

Внезапно этот странный поток мыслей был прерван музыкой. Она шла из распахнутого окна на втором этаже старого жёлтого дома. Играли на пианино. Я остановился и стал слушать, стал смотреть на оранжевый свет этого окна, противопоставленный тёмно-синему цвету неба. Произведение было непростое, несколько мелодий то соединялись в единое целое, то разъединялись. Периодически игра прерывалась и доносились голоса. В тихом проулке кроме меня никого не было. Присев на лавочку у подъезда, я продолжил слушать, как чьи-то руки совсем рядом путешествуют по клавишам. Голоса во время пауз были умиротворённые, мужской и женский. Иногда доносился смех. Я подумал вдруг, что сейчас моя прозрачность достигла максимума. Что меня как будто бы и нет вовсе.

Вскоре совсем стемнело, игра прекратилась, а голоса растворились где-то в недрах квартиры. Я встал и пошёл дальше, но моих шагов не было слышно. И никто не видел меня в темноте.