KN

Каждый раз в этот день задумываюсь — должна ли в моём возрасте уже проклёвываться мудрость? Кажется, что в 25 её у меня было больше, хотя судить сложно. Фенотип мудрости не ясен до конца.

Год назад в Израиле, где я пережил пару попыток сольных выступлений одна женщина спросила меня после концерта о том, какие у меня планы и есть ли у меня семья. Первое у меня было, второго не было. Тогда она ответила: «Что ж, так даже проще, но… и сложнее тоже». До сих пор думаю о её словах.

Больше года у моей группы нет концертов. То, что носилось под сердцем так там и остаётся, но разделить это вживую с друзьями, близкими людьми, знакомыми и незнакомыми сейчас невозможно. И это тяжело. Мне не страшно, что мою группу забудут и мы утратим даже ту небольшую известность что у нас есть. Гораздо сложнее не иметь возможности просто репетировать или ехать вместе в очередной город с надеждой, что там ждут тебя и твоих песен.

Но жизнь состоит не только из потерь. Как пел один иностранный агент и тоже именинник «Хороший год для чтения». Читать приходилось на многих языках, общаться с разными коллегами, ровно как и консультировать самых разных пациентов: от тревожных мигрантов до пожилых жителей горных сёл, от организаторок фетиш-вечеринок до мелких чиновников. В какой-то момент мне казалось, что вот есть люди и они занимаются всяческими вещами. А вот есть метачеловек, смысл которого не жить такую же жизнь, а лечить других людей, чтобы они могли всё это делать. Мысль не новая, конечно. Служа другим, сгораю сам. Помню-помню.

При этом жизнь — не то чтобы сильно управляемый процесс. Даже наши решения не всегда можно назвать нашими (нейробиология увлекательнее многих сериалов). И хотя это хорошая копилка для оправданий, в этом есть доля истины. Впрочем, из каждой новой точки жизни, смотреть на неё по-прежнему интересно. Не так, как некоторые сериалы, конечно, но всё же.